Вела была церемонной дамой с замашками обедневшей аристократки и если бы не Велета, я бы в серьёз задумалась, а не обвешался ли когда-то муж её матери увесистыми рогами от кого-нибудь с голубой кровью. От её нудных наставлений я обычно спасалась под прикрытием головной боли или усталости. Она бы стала замечательной экономкой, даже не смотря на юный возраст, но постоянные разногласия с господином и как следствие — громкие с ним скандалы, не давали сему осуществиться… чему несказанно радовались все обитатели "Призрачной", включая и графа — занудство Велы иногда переходило все границы. Малыш Лев был точной копией Веты — такой же неуклюжий и любопытный. Но этот экземпляр ещё обожал шкодить, за что постоянно стоял на горохе. Я познакомилась с мужем Авелии и была несказанно удивлена её выбором — весёлый и добродушный Антоний по своему складу больше подходил такой же хохотушке Вете. В первую неделю, когда я только приходила в себя и никого, кроме рыжих близняшек не видела, я представляла его себе эдаким стареющим сморчком с обвисшим пузичком, обожающим брюзжать о политике и недосоленной каше. Когда я тихо поделилась своим удивлением с Ветой, она почесала за ухом, впервые задумавшись обо всём сама.

— Вообще-то Антоний не всегда такой весёлый, — сказала она, — и я советую его тебе не злить — как-то раз видела, как он заломал медведя-шатуна, до этого расправившегося с тремя нашими стражниками и их лошадьми. Он вообще за своих обожаемых скакунов любому пасть порвёт. Поэтому они с Велой и сошлись — она не вмешивается в его интересы, он — в её.

Ещё у моей постели постоянно обретались девочка-подросток, отбитая самим графом у селян с низины в позапрошлом году (народ решил, что кто-то глазит их скот и мигом нашёл козу отпущения) — немая после пережитых побоев. Настоящего имени девчонки не знал никто и поначалу её звали "эй, девка!", потом "эй" убрали и смягчили клич, и вот уже год она не отзывалась ни на что, кроме Девы.