Я рассказывала ей про свою любимую дворняжку Рябку, погибшую под колёсами телеги или прирученного однажды голубя, которому потом свернули шею мальчишки, отобравшие его у меня… Когда я понимала, что бормочу, видения десятилетней давности развеивались и я опять забывала свои детские переживания, наполняясь новыми — взрослыми и куда более серьёзными. Меня постоянно преследовал страх, что до "Призрачной" однажды добегут слухи о неудавшейся расправе жителей Приграничья над молодой неопытной ведьмой, сумевшей вырваться и скорей всего окончившей жизнь в лесу, а я не буду в состоянии удрать отсюда. С другой стороны, вроде бы Деву тоже подозревали в чём-то подобном, однако же граф всё же забрал её… Терзания не давали мне покоя и силы мои всё никак не желали возвращаться. Наконец Климент не выдержал и наказал Веле отпаивать меня валерианой или мятой.

Когда я пошла на поправку и начала интересоваться окружающим миром, из меня тут же клещами стали вытягивать моё прошлое. Я призналась, что уже семнадцать лет меня зовут Марыля, полное имя Марыля-Сильтер Сиэльтелер, что я круглая сирота, что живу, то есть жила, с той стороны леса в пограничной зоне, что дом мой сгорел и вообще мне некуда податься. На вопрос, как же я оказалась в лесу, соврала, что меня понёс конь и я заблудилась. Несколько дней блуждала по лесу, пока не встретила теней, которые мою лошадь и оприходовали, после чего я столь удачно наткнулась на… Я так и не запомнила имя моего спасителя — Вета назвала его однажды, но быстро и проглотив окончание, потому что сама не была уверена в правильности этого варианта. У графа он числился дворским — управляющим его хозяйством, сбором налогов и исполнением судебных приговоров. В начале зимы он обычно отсутствовал, отправляясь пополнять казну графа и вершить справедливый суд. С дрожью в коленках и благоговением в голосе она поведала, что его тут все побаиваются. Все, кроме господина, разумеется. С ним они лучшие друзья.